Русский
Русский
Популярные темы
More
MED-EL
Опубликованные Май 13, 2026
Мира Жазылбекова родилась с нормальным слухом, но когда ей был всего год, из-за лечения ототоксическими антибиотиками слух пропал. В два года семья заметила, что малышка не слышит, а в четыре года Меруерт провели кохлеарную имплантацию. За 22 года использования системы кохлеарной имплантации MED-EL Меруерт выучила три языка, переехала на обучение в Англию, а сейчас работает в международной компании в Лондоне. В блоге рассказываем, как вовлеченность семьи и старания Миры сделали ее человеком мира.
— Когда я была совсем маленькая, я нормально слышала. Проблемы начались после пневмонии, которой я переболела, когда мне был всего год. Тогда врачи не знали, что некоторые антибиотики могут повредить орган слуха и привести к глухоте. Именно такое лекарство, ототоксический антибиотик, мне назначили для лечения воспаления легких, — рассказывает Мира. — Судя по всему, это и повредило слух. О тугоухости семья узнала случайно, когда мне было два года: к бабушке в гости зашла ее подруга врач и обратила внимание, что я не реагирую на звуки. Бабушка даже специально начала хлопать и стучать у меня за спиной, чтобы показать, что я прекрасно слышу, но увы, я не обернулась на звуки. Тогда родители поехали со мной в Москву, пройти обследование. Когда оказалось, что я действительно не слышу, подобрали слуховые аппараты и начали собирать документы для проведения операции.
Операцию КИ Мире сделали в Израиле, в клинике в Хайфе, когда ей исполнилось четыре. После операции Меруерт с мамой осталась в Хайфе еще на несколько месяцев для того, чтобы подключить процессор и пройти реабилитацию. После возвращения в Алма-Ату родители и бабушка продолжили заниматься с Мирой, чтобы она смогла слышать и говорить как нормально слышащий ребенок.
— Когда мы вернулись в Казахстан, эффект КИ уже был заметен. У папы очень басистый, громкий голос. И мама рассказывала, что, когда мне сделали КИ и мы вернулись домой, я подходила к папе и закрывала ему ладошкой рот: таким громким мне казался его голос. Родители отдали меня в детский сад для детей с нарушением слуха и речи. В садике с нами много занимались сурдопедагоги и логопеды, учили различать и произносить слова и звуки. В группе было много таких же детишек, как я, которые потеряли слух из-за антибиотика. Когда я возвращалась домой, то там меня тоже ждали занятия: мы с родителями проигрывали различные ситуации и диалоги, повторяли слова, — говорит Мира.
Когда Мире исполнилось 7 лет, она пошла в школу. Бабушка настояла, чтобы Меруерт училась в школе для детей с нарушениями речи, а не для детей с нарушениями слуха. Разница была существенной: в школе для детей с нарушением слуха основной формой общения был жестовый язык, а семья хотела, чтобы Меруерт росла в насыщенной речью среде.
— Мне сделали операцию, чтобы я слышала, как нормальный ребенок, поэтому бабушка очень настояла, чтобы я сразу была погружена в мир слышащих, — делится Мира. — Бабушка была очень требовательной: я должна была учиться на отлично, грамотно говорить. Потому что для нее было очень важно, чтобы я встала на ноги, была погружена в общество и общение, чтобы были друзья, чтобы я правильно и хорошо разговаривала. Поэтому иногда мне кажется, что детства как будто бы и не было. Была учеба, учеба и учеба. Но именно такой подход дал свои плоды: в 5 классе я перешла в обычную школу, в то время как все мои одноклассники остались в школе для детей с нарушением речи. За этим достижением, что я смогла в средней школе учиться наравне с нормально слышащими детьми, стоит огромный труд семьи.
Мира рассказывает, что переход в обычную школу был непростым этапом: учиться было сложнее, Мира после школы ходила к репетиторам по русскому, английскому и немецкому языкам, дополнительно занималась математикой, к тому же новые одноклассники не всегда были дружелюбны, сторонились Миры. Возможно, дело в том, что в середине 2000-х кохлеарные импланты не были распространены. Но со временем благодаря поддержке мамы и классной руководительницы удалось наладить общение с одноклассниками. Впрочем, вскоре Меруерт предстояли новые перемены — обучение в школе в другой стране.
— В 2015 году, когда мне было 15 лет, папа и бабушка решили, что мне стоит переехать на учебу в Англию. Для меня это были большие перемены, ведь я росла очень домашним, окруженным заботой ребенком — и вдруг мне предстояло остаться одной в другой стране, самостоятельно начать общаться с новыми людьми на иностранном языке. К тому же в Англии я еще дважды переходила из школы в школу. Сначала перешла в закрытую школу, которая входила в топ-10 школ Англии: ожидания от успехов учеников в этой школе были не просто высокие, а даже завышенные. Чуть позже сменила школу на более камерную, где учителя могли уделять больше внимания ученикам. Учиться стало проще, кроме того, тогда ко мне в Брайтон приехала мама и последний школьный год я была окружена ее поддержкой.
После школы Мира поступила у университет на бизнес-менеджмент, а затем — в магистратуру на Экономику и стратегию в бизнесе. Сейчас она работает в международной компании в Лондоне.
— Я никогда не мечтала, что перееду и буду работать в Лондоне: просто так вышло, никогда не знаешь, куда тебя заведет жизнь. Но я хорошо понимаю, что не будь у родителей и бабушки амбиций, желания и упорства сделать все возможно для моего восстановления после КИ — моя жизнь сложилась бы иначе. Рада, что я изучила несколько языков в детстве, ведь сейчас, когда мне 26, это дается гораздо сложнее: например, я пытаюсь учить испанский. Мой опыт жизни в другой стране изменил меня: если бы я не переехала в Англию, наверное, осталась бы стеснительным ребенком, «удобным» человеком, как говорят сейчас. Но я менялась, попадала в самые разные ситуации, училась с ними справляться, поэтому сейчас я совсем другой человек по сравнению с тем, какой была в детстве. У меня много друзей — на недавнем дне рождении собралось 30 человек. У меня много амбиций — сейчас в фокусе карьера и профессиональное развитие, — говорит Мира. — Мое детство и юношество с кохлеарным имплантом воспитало во мне привычку стараться и понимание, что все проблемы решаемы. Жизнь похожа на американскую горку — вираж вниз, вираж в верх — и все эти стороны жизни надо принимать, ценить свой опыт и ценить себя.
«Мой аудиопроцессор почти никогда не бывает на виду, потому что я хожу с распущенными волосам. И пока я не скажу, никто не знает, что я — пользователь кохлеарного импланта. У меня грамотная речь на нескольких языках, по которой не догадаться, что еще маленькой, в годик, я перестала слышать. Единственные моменты, когда я вспоминаю, что у меня кохлеарный имплант — утро и вечер, когда я снимаю и надеваю процессор».
Меруерт Жазылбекова
пользовательница системы кохлеарной имплантации MED-EL
Рекомендации
MED-EL
Была ли статья полезной?
Спасибо за вашу обратную связь.
Подпишитесь на рассылку, чтобы получить больше информации.
Спасибо за вашу обратную связь.
Пожалуйста, оставьте ваше сообщение ниже
Спасибо за ваше сообщение. Мы ответим как можно скорее.
Отправьте нам сообщение
Поле, обязательное для заполнения
John Doe
Поле, обязательное для заполнения
name@mail.com
Поле, обязательное для заполнения
What do you think?
© MED-EL Medical Electronics. Все права защищены. Контент настоящего веб-сайта предназначен исключительно для общих справочных целей и не должен рассматриваться как медицинская рекомендация. Обратитесь к своему врачу или сурдологу, чтобы узнать, какое слуховое устройство подойдет именно вам. Не все упомянутые на сайте продукты, функции или показания доступны в вашем регионе.
MED-EL
MED-EL
Мы являемся мировым лидером в области производства слуховых имплантов; наша миссия — помочь людям с нарушениями слуха ощутить радость звука.
Найти команду MED-EL в вашем регионе
© MED-EL Medical Electronics. Все права защищены. Контент настоящего веб-сайта предназначен исключительно для общих справочных целей и не должен рассматриваться как медицинская рекомендация. Обратитесь к своему врачу или сурдологу, чтобы узнать, какое слуховое устройство подойдет именно вам. Не все упомянутые на сайте продукты, функции или показания доступны в вашем регионе.
